The ORS Int. is the official adjudicator of ocean rowing records for Guinness World Records

 


ТН  №4 СЕНТЯБРЬ 2007    

ГЕРОИ НАШЕГО ВРЕМЕНИ

Интервью: Олег Лошкарев
Фото: архив Теодора Резвого

ТОЧКОЙ ОТСЧЁТА В ЛЮБОЙ ОТРАСЛИ СЧИТАЮТ ПОСЛЕДНИЕ ДОСТИЖЕНИЯ. НО ЗАПОМИНАЮТ ВСЕГДА ПЕРВЫХ ДОСТИГНУВШИХ. ЗА КАЖДЫМ УСПЕХОМ СТРАНЫ В МИРОВОМ РЕЙТИНГЕ СЛАВНЫХ ДЕЛ СТОЯТ СИЛА, ВОЛЯ И МУЖЕСТВО КОНКРЕТНЫХ ЕЁ ГРАЖДАН. КОЛУМБ ОТКРЫЛ АМЕРИКУ, ГАГАРИН УТВЕРДИЛ ЗА СВОИМ ОТЕЧЕСТВОМ СТАТУС ПЕРВОЙ КОСМИЧЕСКОЙ ДЕРЖАВЫ. НАСКОЛЬКО СРАВНИМО С ЭТИМ ЛИЧНОЕ ДОСТИЖЕНИЕ ТЕОДОРА РЕЗВОГО, ПЕРЕСЕКШЕГО НА ВЁСЛАХ АТЛАНТИКУ В ОДИНОЧКУ,  МОЖНО ПОСПОРИТЬ. НО НАЗВАНИЕ "УКРАИНА", ГРАЖДАНИН КОТОРОЙ СДЕЛАЛ ЭТО ПЕРВЫМ ВО ВСЁМ ПОСТСОВЕТСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ, ЗАФИКСИРОВАНО ОТНЫНЕ В ИЗВЕСТНОЙ КНИГЕ МИРОВЫХ РЕКОРДОВ. И ОСТАНАВЛИВАТЬСЯ НА ДОСТИГНУТОМ RED TED - КАК НАЗЫВАЮТ ОДЕССКОГО МОРЕПЛАВАТЕЛЯ В МЕЖДУНАРОДНОЙ СЕМЬЕ ОКЕАНСКИХ ГРЕБЦОВ - НЕ НАМЕРЕН.


TH: Тед, что подвигло тебя, вебмастера, человека не самой экстремальной профессии, к океанским переходам?

ТР: Прежде всего, я думаю, в этом сыграло роль воспитание, которое мне дал мой отец, Павел Резвой. Он с детства брал меня с собой в геологические экспедиции и приучал к самостоятельности. От него же у меня увлечение всевозможными приборами и умение многое делать своими руками. Кстати, отец — тоже участник океанских переходов. Вообще 100% океанских гребцов Украины носят фамилию Резвой. Моя мама, которая живет в Лондоне, занимается мониторингом гребцов, которые отправляются через океан. А профессия веб-мастера и сейчас является моим основным занятием.

ТН: У тебя на счету уже три перехода. В первый ты пересек Атлантику, вторые два были попыткой улучшить собственный результат?
ТР: Да, было три попытки. Первая — переход через Атлантику с острова Ля Гомера на Канарах до Барбадоса, с 12 октября по 18 декабря 2001 года — внесена в Книгу рекордов Гиннесса: первый гражданин из бывшего Союза пересек океан в одиночку. Во втором переходе, который стартовал из Нью-Йорка, случилась досадная проблема с американскими военными, которые оказали мне медвежью услугу. Лодку тогда мы потеряли. Военные, перестраховавшись, сняли с нее спутниковый маячок, по которому ее можно было найти — это именно то, чем я занимаюсь как веб-мастер Общества океанских гребцов. И третий переход через Индийский океан в 2005 году — из австралийского Карнарвона в сторону Сейшелов.

ТН: Переход тогда не засчитали?
ТР: Я тогда стартовал на два месяца позже, чем нужно было. Это было связано с деньгами. От бюджета, а значит и качества закупленного оборудования, зависит половина успеха перехода. Моя лодка готовая стояла в Англии, а ее нужно было отправить в Австралию. Пока я искал деньги, прошло два месяца. Рассчитывал выйти до сезона штормов, но в результате попал как раз на него, буквально через месяц после цунами. Переход был засчитан как переход до Кокосовых островов, но не как пересечение океана. За 20 дней я преодолел 2000 км, проходя в день по 100 км. Это очень хороший результат для гребца — но, к сожалению, не в том направлении, которое мне было нужно. Я должен был идти на запад, а меня из-за штормов постоянно сносило на север.

ТН: Что самое трудное для одиночного гребца в таком плавании?
ТР: Первый раз трудно все. Самое сложное — выдержать первые две недели, чтобы не сорваться и не дать сигнал о помощи. Когда ты оказываешься один в океане, начинается депрессия. Психологически очень трудно перестроиться. Второй раз ты это уже знаешь, и основные трудности — сам океан. На Барбадос грести приходится в рубашке с длинным рукавом, в панаме с полями. И еще натягивал флаг сверху, потому что не хватало защиты от солнца.
Барбадос находится на 13-м градусе, это практически рядом с экватором. Для сравнения: Канары — на 27-м.
В последнем переходе
[через Индийский] все 20 дней это была борьба со штормом. Несколько дней я просто не мог выйти на палубу. А это значит, что ты даже воды выпить не можешь. Опреснитель не работает — его входное отверстие находится под днищем, и когда лодку поднимает над волной, он просто засасывает воздух. Когда питьевая вода в кабине заканчивалась, нужно было выбраться на палубу: зацепиться страховочным тросом, открыть люк кабины, вылезти, закрыть люк, взять воду, залезть обратно — целый процесс. Но если в этот момент большая волна набегает и попадает в кабину — лодка переворачивается. Кабина выполняет роль воздушного пузыря: если она герметично закрыта и лодка перевернулась, то центр тяжести возвращает ее в прежнее положение. А если ее заполняет вода, кабина превращается в огромный мешок с водой — и это уже «SOS».

 TH: То есть, конец перехода ?
ТР: Да, а иногда и лодке. Спасают-то бесплатно, но во многих странах спасают только жизнь гребца, а не имущество. Могут оставить лодку в океане — а это большие деньги — либо забрать ее в счет покрытия расходов береговой охраны.

ТН: У тебя случались такие критические моменты ?
TP: Были моменты близкие к перевороту. Поперечные перевороты — если кабина герметична — не так опасны, как продольные, которые могут случиться если волна как минимум вдвое длиннее, чем сама лодка, длина которой 7 м. Было в Индийском океане: я чувствую, что волна накатывает, растет, растет, растет... и меня с огромной скоростью, чуть ли не вертикально, начинает нести вниз. Лодка буквально  уперлась носом в воду; но слава Богу, волна пошла на спад. Меня на месте развернуло — вся эта вода пролетела через меня. На палубе оказалось как минимум тонна воды, кабину могло просто расплющить.

TH: Как вообще обеспечивается безопасность лодки?
ТР: Конструкции лодки — всегда игра между прочностью и легкостью. Для остойчивости используется балласт. У меня он был полезный — питьевая вода в канистрах, расположенных по центру внизу под палубой. Если ты в 300-500 милях в открытом океане, а у тебя вышел из строя опреснитель, доставить воду довольно сложно и стоит денег — за фрахт судна. Есть разные категории перехода: с доснабжением и без доснабжения. У меня первый переход был автономный полностью.

TH: Чем ты себя поддерживал психологически?
ТР: Иногда позволял себе почитать или посмотреть фильм. Во втором и в третьем переходе я, правда, так и не успел ничего посмотреть, а в первом — в несколько заходов «Храброе сердце» с Гибсоном: хороший боевой настрой. У меня была спутниковая связь, я практически каждый день говорил с Лондоном, звонил домой, друзьям, причем связь была суперкачественная. Люди, с которыми я разговаривал, слышали плеск волн о борт.

TH: Океанские переходы — дорогое удовольствие? А что получает победитель в качестве компенсации?
TP: Никакого денежного приза не существует. Все расходы — за свой счет. Единственное благо, снизошедшее на меня — квартира в Одессе, которую мне после перехода выделил наш бывший губернатор, за что я ему очень благодарен. Гребец сам должен искать спонсоров, а сегодня, к сожалению, их стало найти труднее. Компании готовы скорее вложить средства в какой-нибудь конкурс красоты. Я как-то увидел, как во время какого-то аукциона, на котором продавали кукол наших политиков из папье-маше, весьма сомнительной художественной ценности, человек достал и выложил 70 тысяч долларов. Это практически столько, сколько нужно для перехода.

ТН: Чем ты занят в перерывах между переходами?
ТР: Время от времени я езжу в дальние поездки на джипах и помогаю коллегам в работе над лодками для океанских переходов. Сейчас в Эдинбурге мы ремонтируем 12-местную лодку для шотландского экипажа. Она в свое время поставила рекорд скорости пересечения океана — 35 дней. А моя прямая работа как веб-мастера — это слежение за лодками. Мы знаем, где в данный момент находится лодка, и по ее продвижению можно видеть, все ли нормально с гребцом. Берутся координаты за вчерашний день, просчитывается расстояние, пройденное за сутки, расстояние от точки старта до точки актуального нахождения. Показываем координаты и движение лодки на карте. Эта работа очень удобна, потому что я всегда могу куда-то уехать. Все, что мне нужно для работы в любом городе — ноутбук и выход в Интернет. Во время всех моих переходов меня из Лондона мониторила моя мама, с которой мы друг друга подменяем.

ТН: Твой отец, насколько я знаю, тоже вовлечен в океанское дело?
ТР:
Да, и очень активно. В мире на сегодня всего два человека, которые пересекли два океана в одиночку — один француз и мой отец, которому сегодня уже 70 лет. После того как в Австралии меня прибило к Кокосовым островам, он прошел на моей лодке оттуда до Сейшелов. И ему засчитали это как пересечение океана. Так что у нас теперь семейный рекорд: у меня — как первого человека из Украины, пересекшего Атлантику, а у отца — как самого пожилого океанского гребца планеты.
Ты все-таки не теряешь надежду пересечь свой второй океан?
ТР: Не только. Сначала — повторить попытку пересечь Индийский, потом — Тихий океан. Дело в том, что сейчас есть человек, который идет через Тихий океан — Эрден Эрюк из Турции. И если ему это удастся, он будет третьим, кто прошел два океана в одиночку. Но еще никто в мире не прошел в одиночку три океана планеты. Ледовитый не в счет, поскольку у нег0 нет начала и нет конца. И пока это место не занято, я буду искать возможности занять его и таким образом привлечь внимание к моей стране. Более того, я задумался: а что я мог бы сделать такого, чего не делал еще никто в мире? У меня есть такая идея, и она не связана ни с океанами, ни с поездками на джипах — но пока об этом знают лишь пара человек. Можно опросить на улице тысячу человек: кто сейчас находится в космосе? Все знают, что кто-то там есть, но кто именно — скажут немногие. А того, кто был первым — знают все. Все большое начинается с частного, и есть еще много такого, в чем Украина может быть первой.

Фотография на обложке

 

 

 

 

 

 


 © 1983-2008 Ocean Rowing Society

Design by REDTED